Петербургский футболист Максим Андреев начинал в «Зените-2», вызывался в российскую молодежку и сменил неограниченное количество клубов ФНЛ. Но не все знают, что Максим – потомок известного хоккеиста СКА Владимира Андреева, скоропостижно скончавшегося в 2013 году.

На сайте «Спортинг-лиги» – откровенное и трогательное открытое письмо Максима Андреева, посвященное его отцу.

***

Привет, папа. Я пишу тебе это письмо, зная, что ты его не прочтешь. Уже больше 6 лет тебя нет рядом.

Вспоминаю, как в один из летних дней ты привел меня в «Смену» на улице Верности. На дворе была середина 90-х. Двери «Смены» оказались закрытыми, и мы пошли по тропинке вдоль Бутлерова в соседнюю спортшколу. Так ты привел меня в СДЮСШОР «Зенит». Мы попали на набор юных футболистов: я назабивал кучу голов, и меня зачислили в команду.

Может быть, мне стоило выбрать спорт, который ты любил больше, чем футбол. Но ведь ты помнишь, как я выходил на лед после твоих игр за СКА. Хоккеиста бы из меня точно не вышло. Даже тормозить на коньках я толком не умел. Спасибо за то, что ты увидел мое рвение к футболу. В детстве я с утра до ночи пропадал в придворовых коробках, гоняя мяч. О хоккейной секции речи ты даже не заводил. Ты никогда на меня не давил.

 

Знаешь, временами я думаю: может, все-таки стоило испытать хоккей? Кто знает, куда бы меня это привело. Помню, как ты привозил меня на тренировки СКА. Как-то рядом со мной разминался Максим Соколов, вратарь сборной Рф. Позднее я с хоккеистами гонял в футбол, а после матча вы в раздевалке обсуждали, на кого лучше попасть в плей-офф. Классно было.

Когда ты перешел из СКА в «Северсталь», мы всей семьей пришли на игру в Санкт-Петербурге. Тот матч мне в особенности запомнился, потому что я увидел на трибуне плакат с перечеркнутым 10-м номером. Это была твоя «десятка», под которой ты играл за СКА. Я был шокирован.

— Как болельщики могут так относиться к папе? — спросил я у мамы. Она пожала плечами.

 Я был мальчуганом и не понимал, что это часть игры. Для меня ты всегда был безупречным героем. Поэтому я смотрел на этот плакат и молил, чтобы ты ответил им голом. И ты забил! Как мы с мамой тогда радовались.

Мы шли в «Смену», а попали в «Зенит». Но я никогда об этом не пожалел. Мне подфартило с тренером — Владимир Евгеньевич Голубев, легенда «Зенита», был классным наставником. Я видел, что ты тоже доверяешь моему тренеру, и это мотивировало меня еще сильнее. Команда 1988 года рождения у нас была отменная. Мы выигрывали первенство города, занимали призовые места в чемпионате Рф. Как и ты когда-то в хоккейной школе СКА.

Ты всегда брал мне бутсы. Однажды, когда я играл по юношам, обретенные бутсы оказались мне малы. Помнишь, что мы сделали? Ты поливал их водкой, а я разминал. Так и разносили до подходящего размера. Такое было время.

 Последний матч нашего выпуска проходил на стадионе имени Кирова. Ты, естественно, сидел на трибуне, ведь ты не пропускал моих игр. Для меня тот матч был в особенности важен: на нем присутствовали селекционеры «Зенита». За день до игры я чувствовал себя беспринципно, но вышел на поле. Мы выиграли 6:1, я забил два гола. На следующий день я весь покрылся пузырями, и меня увезли в больницу с ветрянкой. Но главное, что «Зенит» меня все-таки пригласил. Кажется, когда ты забирал меня из больницы спустя две недели, ты в особенности мною гордился.

Переходить из юношеского футбола в мужской было тяжело. Это вообще одно из самых томных испытаний для молодого футболиста. Однажды я неудачно сыграл за «Зенит-2» и выслушал от тебя порцию критики.

— Спорт не прощает послаблений! — произнес ты мне. Тебе было несвойственно ругать меня за нехорошие игры. Видимо, поэтому я запомнил те слова на всю жизнь.

Мне подфартило, что тренером «Зенита-2» был все тот же Владимир Евгеньевич Голубев. Он мне очень помог. Дебютный сезон в ПФЛ складывался тяжело. Против нас выходили мужчины, которые бились и бодались. Нет, не разламывали — такого не было, но я все равно забил намного меньше, чем в чемпионате города.

В 2007 году я попал на чемпионат Европы среди молодежных команд. Тренер Равиль Сабитов устроил отбор кандидатов перед поездкой на финальный шаг. Я его прошел и оказался в составе! Это было фантастикой. Я парень из 2-ой лиги, а вокруг ребята с опытом игры в РФПЛ. Помню, что ты смотрел все наши встречи по телеку. После каждого матча мы созванивались, обсуждали игру. Ты очень переживал за наши результаты, которые были нехорошими.

На отборочном шаге мы тогда обошли англичан, чехов с Томашем Нецидом и мощных голландцев. В финальном турнире против нас играли немцы Озил, Боатенг и Хеведес. В составе сербов был Душан Тадич, который сейчас в «Аяксе». Месут Озил нам тогда забил, потрясающий игрок. У нас тоже была не плохая команда: Дзюба, Мамаев, Смольников, Камболов. Все эти игроки сейчас на виду, играют за сборную.

Позднее я оказался в «Торпедо» и забил свой 1-ый гол в ФНЛ. Ты набрал меня слету после матча и поздравил. На следующий день в «Спорт-Экспрессе» вышел отчет об игре с моей фото. Я знал, что эта газета не пройдет мимо тебя, ведь ты читал всю спортивную прессу.

В тот момент я вспомнил, как мы пришли на твой очередной матч в «Юбилейном». Народу было столько, что нам достались места где-то высоко, на задворках трибуны. В той игре ты забил забил «по-бобровски», объехав вратаря и ворота. Это было так круто! Меня переполняла гордость. Ты ведь мог уехать в НХЛ. Жаль, что не сложилось. Уверен, ты бы воплотил себя и за океаном.

 У меня было некординально матчей при большом скоплении зрителей, но один я запомнил. Это было в Белгороде, на матче Кубка Рф. Я играл за местный «Салют» и к нам приехало столичное «Динамо». Тренер Дан Петреску, в составе Смолов, Кокорин, Денисов, Самба, в воротах Габулов. Но мы выиграли 1:0, а я забил победный гол. Когда я уходил с поля, болельщики были в экстазе. Тогда я сообразил, что ты ощущал, забивая голы под рукоплескания трибун.

Что такое по-настоящему испугаться за близкого человека — это чувство я впервой испытал из-за тебя. СКА играл в «Юбилейном» и в одном из моментов шайба попала тебе прямо в лицо. Ты упал, на льду слету появилась лужа крови. До сих пор помню, как мне было страшно. Тогда все обошлось.

21 декабря 2013 года я поехал проведать бабушку в Пушкин. Там же мы должны были повстречаться и с тобой. С той победы в Белгороде над «Динамо» прошло чуть больше полутора месяцев.

— Захвати мне афишу с матча, — попросил ты, когда мы созвонились утром.

Афишу я взял, но повстречаться мы не смогли. Когда я возвратился домой, меня ждала страшная новость: тебя не стало.

В тот день я должен был поехать к другу на день рождения, но, естественно, никуда не поехал. Помню, что на улице было очень холодно. Я много плакал, а на следующий день сел в машину и просто ездил по городу. Мне нужно было побыть одному, наедине со своими мыслями, заполнявшими мою голову.

Молвят, время лечит. Прошло уже 6 лет — и я уже сомневаюсь, что это так.

В такие моменты ты осознаешь, что близкому человеку нужно оказывать больше внимания. Мы же с тобой, папа, стали реже видеться. Ты думаешь, что человек всегда рядом, что ты всегда успеешь к нему заехать. Но это отговорки. Я виню себя в том, что мы не общались так часто, как ранее.

 Я перешел в петербургское «Динамо», так что доигрывал сезон в Петербурге. Забивая голы, я посвящал их тебе.

Хочется верить, что мои лучшие годы в футболе еще впереди. Сейчас у меня не самый удачный период в карьере, и претензии я могу предъявить только себе. Но будь ты рядом, ты бы непременно меня поддержал.

В Беларуси я играл нападающего, хотя ранее всегда был полузащитником. В роли форварда необходимо забивать голы, но у меня не вышло. В Томске где-то недоработал, где-то не подфартило. В итоге оказался в «Коломне». Давно я не появлялся во 2-ой лиге, еще со времен «Петротреста». В команде был паренек из Белгорода, совсем молодой.

— Макс, как ты тут вообще оказался? — спросил он.

Оказывается, парнем он подавал мячи на матчах «Салюта», когда я играл там в 2013 году. Позже мне в ПФЛ прилетел похожий вопрос.

— Постой, ты же играл за «Сибирь», за «Сокол», — произнес мне игрок «Знамени Труда», когда наши команды готовились к выходу на поле. — Что ты тут забыл?

Что на это ответить? Это футбольная жизнь. В ФНЛ ввели предел на игроков 1998 года рождения, их должно быть минимум четыре. На данный момент акцент в командах сделан на молодых футболистах, а мне уже 32. Хотя это, естественно, не основная причина.

Помнишь, как я чуть не уехал в MLS, когда мне было 20 лет? Там играл мой друг Максим Усанов. Я даже подписал агенту авторизацию на проведение переговоров. Но оказалось, что для перехода нужно сначала попасть в институт и поиграть за университетскую команду. В общем, в США не удалось уехать ни тебе, ни мне.

Что я делаю сейчас? Тренируюсь с одной латышской командой, но из-за коронавируса чемпионат может не начаться, и тогда контракт я не подпишу. Ситуация непростая.

***

Ты часто мне снишься. Обычно во сне мы вместе едем на игру: я за рулем, ты рядом. А однажды мне приснилось, что я иду по улице и через окно вижу тебя в ресторане. Я пробую разбить стекло, но ничего не выходит. А ты тихо сидишь и не замечаешь меня.

Зачем я написал это письмо? Наверное, чтобы сказать, что мне тебя очень не хватает.  Мне нужен твой совет, твое общение, твое присутствие рядом. Воспитание и спортивный характер — это то, что дал мне ты. Я всегда буду тебе благодарен.

Папа, спасибо тебе за все.

 Владимир Николаевич Андреев.

Родился 20 февраля 1968 года в Ленинграде.

В 17-летнем возрасте дебютировал в высшей лиге СССР в составе СКА. Всего провел за петербургский клуб 11 сезонов, сыграв более 300 матчей. После СКА выступал за «Северсталь», финский «Йокипоят», «Сибирь» и питерский «Спартак». Завершив игровую карьеру в 34-летнем возрасте, работал детским тренером.

Скончался 21 декабря 2013 года на 46-м году жизни.

 

Кирилл Сухоруков, https://sporting-spb.ru/

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *